Саймон Уильямс всегда знал, что жизнь — это плохой сценарий. Унаследовав убыточную семейную компанию, он с тоской смотрел на голливудские холмы, мечтая о свете софитов, а не о балансовых отчётах. Судьба, впрочем, оказалась сценаристом с извращённым чувством юмора: вместо контракта с крупной студией он получил инъекцию ионных частиц от коварного барона Земо. Теперь Саймон мог летать, стал невероятно силён и практически неуязвим. «Идеальный голливудский финал», — язвительно подумал он, осознав, что его новый «агент» — это суперзлодей, а «продюсеры» — либо Мстители, пытающиеся его завербовать, либо ещё более жуткие типы, желающие им воспользоваться.
Он попытался вписаться в ряды героев. Но в мире, где твой костюм не лицензирован мерчем, а твоё имя постоянно путают с каким-то другим «Чудом», стать суперзвездой оказалось сложнее, чем пройти кастинг. Его попытки снять кино о себе разбивались о требования студий: «Больше драк, меньше рефлексии!», «Нужен роман с напарницей!», «Может, добавить говорящего енота для семейного просмотра?». Саймон обнаружил, что индустрия развлечений и индустрия спасения мира работают по одним правилам: тут важны ракурс, пиар и вовремя подписанный контракт.
Даже его «смерть» и последующее воскрешение были встречены циничным шепотком в блогах: «Отличный ребрендинг! Пиковый ажиотаж!». Саймон, паря над Лос-Анджелесом, смотрел на гигантские рекламные щиты с улыбающимися актёрами и понимал, что его самая большая битва — не с суперзлодеями, а с абсурдом системы, где даже твоё подлинное чудо рассматривают лишь как потенциальный контент. Он оставался Чудо-человеком, живой пародией на голливудскую сказку, где у счастливого конца всегда есть мелкий шрифт.
