Очнувшись в больничной палате, Декстер Морган с трудом осознает реальность. Комой стерлись дни, может, недели. Первая ясная мысль — о Гаррисоне. Сына нет рядом. Его вещи исчезли, телефон не отвечает. Ощущение пустоты острее любой физической боли.
Он узнает детали. Пока он был без сознания, Гаррисон уехал. Просто взял и скрылся. Декстер медленно встает, мышцы ноют, но в голове уже план. Нью-Йорк. Большой, шумный, идеальное место, чтобы затеряться. Идеальное место, чтобы начать поиски.
Он собирает немногие вещи. Каждая мысль о сыне — укол вины. Мальчику пришлось справляться одному. Декстер должен это исправить. Он садится в машину, город Майами остается позади. Дорога кажется бесконечной.
Нью-Йорк встречает его огнями и гулом. Здесь все движется быстрее. Декстер ищет следы, проверяет старые контакты. Напряжение растет с каждым днем.
Затем звонок. Вернее, визит. Анхель Батиста стоит на пороге его временной квартиры. Лицо старого друга серьезно, в глазах вопросы. О делах в Майами. О старых расследованиях, о которых все давно забыли.
Прошлое не похоронено. Оно здесь, дышит ему в затылок. Разговор с Анхелем короткий, но тяжелый. После него Декстер понимает — убежать не получится. Тени длиннее, чем он думал.
Тем временем он находит Гаррисона. Встреча происходит в переулке за закусочной. Сын выглядит старше, глаза усталые. Они мало говорят. Не нужно. Оба знают, что внутри них — общая, знакомая тьма. Город вокруг не спит, но их тишина громче любого шума.
Отец и сын пытаются выстроить что-то похожее на жизнь. Но Нью-Йорк — это не только огни. Это давление, хаос, миллионы историй, которые переплетаются. Они попадают в одну из таких историй. Запутанную, опасную.
Ситуация закручивается туже. Появляются люди, от которых нельзя просто уйти. Угрозы становятся конкретными. Выходов, кажется, нет. Стоят спиной к стене, оценивая варианты.
И тогда приходит осознание. Ясное и холодное. Они могут пройти через это только вместе. Раздельно — они просто две проблемы. Вместе — сила. Решение не будет чистым или легким. Но оно будет их. Дектер смотрит на Гаррисона. Кивает. Путь вперед один, и они пойдут по нему вдвоем.
